Доктор географических наук Виктор БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ: ПРЕДУПРЕДИТЬ СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ В 10 РАЗ ДЕШЕВЛЕ, ЧЕМ ЛИКВИДИРОВАТЬ ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Дата: 14:20, 17-11-2011.

Алматы. 17 ноября. КазТАГ – Мадина Алимханова. Точно предсказать стихийное бедствие нельзя, но его можно предвидеть, подготовиться к нему, чтобы количество жертв и разрушений было минимальным. К сожалению, в Казахстане для этого делается недостаточно, считает заведующий лабораторией природных опасностей института географии министерства образования и науки РК Виктор Благовещенский.

 

- Какие сейчас природные риски существуют для Казахстана?

 

- У нас в Казахстане почти все природные опасности присутствуют, кроме извержений вулканов и цунами. Остальное все есть: засухи, наводнения, заморозки, жара, ветры, пыльные бури, сели, оползни. В Джунгарском Алатау могут сходить сели и оползни, в Восточном и Западном Казахстане бывают частые весенние паводки. По Сырдарье до сих пор сохраняется опасность наводнений. Как показал опыт последних лет, больше всего ущерба наносили наводнения и сильные ветры. И вторая проблема, это, наверное, усиление всех этих процессов в связи с хозяйственной деятельностью человека. Скажем, в алматинском регионе очень много оползней стало сходить в результате бесконтрольной застройки.

 

- Застройка склонов – основная причина оползней?

 

- Необязательно все оползни связаны с антропогенным влиянием, но раньше его не было, строили меньше и не разрешали строить на оползневых участках. Сейчас очень сильно ковыряют землю, обнажают склоны, проводят водопроводы, из которых вода потом течет, и происходят катастрофы. Оползни же, вызванные обильными дождями, могут охватить всю территорию низкогорной зоны, поскольку она сложена глинами. Так в 2004 году, когда было много дождей, произошло больше 1000 оползней в разных местах и некоторые захватили жилые строения.

 

- Получается, что основные риски все-таки не вызваны деятельностью человека?

 

- Нет, основные природные риски все-таки вызваны природой, а человек их усугубляет в меру своей глупости. Большинства природных бедствий можно избежать, если к ним заранее подготовиться, просчитать, где они могут быть, какой силы, какие меры нужно принять.

 

- Разве возможно предсказать стихийное бедствие? Например, ураганы в Алматы же никто не ждал…

 

- Это довольно редкое явление, но есть бедствия, которые повторяются раз в 10 лет, раз в 20 лет или раз в 300 лет, скажем, ураганы наши в Алматинском ущелье. Там половина елей 300-летнего возраста, значит, 300 лет там не было такого ветра. Есть вещи, которые заранее на 100% предсказать нельзя, но есть те, которые повторяются довольно регулярно. Ну вот, скажем, самый больной пример для Алматы – это землетрясение. За последние 100 лет было два сильнейших землетрясения, а мы до сих пор к такому явлению не готовы, мы надеемся, что пронесет.

 

- Кстати, это правда, что сильные землетрясения повторяются каждые 100 лет?

 

- Нет, не правда. В том-то и дело, что никакой регулярности нет. Было сильное землетрясение в 1887 году. Следующее было в 1911-м. То есть 24 года прошло. Если исходить из этого, то в 1911 году ученые сказали бы: «регулярность – 24 года, через 24 года ждите нового». Не произошло. С 1911 прошло сто лет, еще не было, слава богу. В том-то и дело, что природа иногда задает такие загадки, что только прорицатели могут предсказать точно.

 

- Насколько оправдана такая точка зрения, что если слабые землетрясения происходят регулярно, то сильного не будет?

 

- Я не сейсмолог. Если исходить из логики физики, то в принципе, да. Если напряжение будет накапливаться, оно, в конце концов, разрешится сильным землетрясением. Но это не гарантия. Японию трясет каждый год по сто раз и, тем не менее, сильное землетрясение там произошло.

 

- В случае, если произойдет сильное землетрясение, сможет ли оно спровоцировать сели в Алматы?

 

- Большое значение имеет стечение обстоятельств. В 1887 году, когда было Верненское землетрясение, половина жертв была связана с оползнями и селями, которые сошли в горах, предгорьях и выходили на территорию нынешних поселков, а через 24 года, в 1911 году, тоже было землетрясение, но таких явлений не было. В 1887 году землетрясение было в мае, после сильных дождей, а в 1911 – в декабре, когда все было в замерзшем состоянии.

 

- Какие факторы влияют на образование селей? Их сход можно предвидеть достаточно точно?

 

- В основном, осадки, ливневые дожди. В принципе, можно предсказать, если ожидаются сильные дожди. Большинство селей, которые проходили по Большой алматинке, были ливневые. Но дело в том, что у нас дожди бывают - в одном месте как будто ведро выплеснулось, а в другом – не очень много. Локальность явления очень сильно мешает точному прогнозу. Но нужно хотя бы сделать систему предупреждения как в Таджикистане, которая при возникновении селя дает тревогу по всем кишлакам вниз по течению, а люди там уже натренированные, знают, куда бежать и что делать. Такую систему надо внедрять и чтобы она реально работала, проводить учения, главное, с персоналом этих учреждений, которые принимают людей. Потому что у нас, даже если будет какая-нибудь сирена на Большой алматинке, посетители ресторанов не поймут в чем дело, и не знаю, как они среагируют: адекватно или нет.

 

- Может ли со временем, в связи с таянием ледников и снижением уровня воды в горных реках, исчезнуть опасность селей?

 

- Угроза селей из-за моренных озер может быть в конце концов ликвидирована, но ливневые сели останутся, а ливни у нас каждый год бывают. Так что селевая угроза не исчезнет.

 

- В Алматы есть еще такая угроза как моренные озера. Насколько опасны они?

 

- С моренными озерами проще всего. Немного сил нужно затратить, воду из них спустить и ничего страшного не будет. Это больше страшилка, чем реальная угроза, тем более на пути стоят мощные плотины. В любом случае, до Алматы сель не дойдет, даже самый мощный.

Тут другая опасность есть. Есть очаги, которые образуются ниже этих плотин, они могут пригороды Алматы затронуть. Второй момент, может быть, даже наиболее острый - выше защитной плотины по Большой алматинке сейчас крупный массив гостиниц, кафе, ресторанов. Они стоят на селевых отложениях 1977 года. Если бы они стояли там в 1977 году, количество жертв исчислялось бы сотнями. Их построили, потому что перестали контролировать строительство на опасных участках.

Разрешение дается акиматом, чиновником, который потом уходит, ни за что не отвечает. Функции предписаний селезащиты только рекомендательные, они не могут запретить. Раньше они ставили свою визу, что дают разрешение на строительство. Теперь достаточно архитекторов, проектировщиков.

Я, проезжая по Большой алматинке, каждое лето с ужасом смотрю, потому что там выше есть очень мощный селевой очаг, который работает раз в 20 лет, и там регулярность хорошая.

 

- Какие меры можно и нужно предпринять, чтобы максимально снизить риск человеческих жертв в случае стихийных бедствий?

 

- Во-первых, надо этим серьезно заниматься. До сих пор все усилия, в том числе МЧС, были направлены на то, чтобы ликвидировать последствия, оказать помощь, восстановить. Мировая практика показывает, что в 10 раз дешевле потратить средства на предупреждение природного катаклизма, чем на ликвидацию его последствий. А для того, чтобы предвидеть, надо сначала изучить.

У нас до сих пор даже нет хороших карт оценки рисков – где, какой силы, как часто может происходить опасное природное явление. Только в прошлом году институт географии по заданию министерства образования и науки разработал и опубликовал атлас чрезвычайных ситуаций на территории Республики Казахстан. Но эти карты обзорные, иллюстративные, они никого ни к чему не обязывают, юридической силы они не имеют.

Нам нужно законодательство, которое бы обязывало относиться серьезно к территориям, подверженным природным опасностям, на них должен быть особый регламент землепользования.

В этом году опубликовали проект закона о гражданской защите, который должен заменить закон о чрезвычайных ситуациях. Там в преамбуле техногенные и природные опасности стоят наравне. А далее все посвящено технике: как защищаться от химических аварий, от прорыва газопровода, и т.д., а природу опять оттеснили на задний план, никто на нее внимания, вроде бы и не обращает.

В проекте закона есть понятие «опасный технологический объект», а нужно ввести еще понятие «опасный природный объект» и «опасные природные территории» и они должны так же как особый регламент на опасном производстве, так же и особый регламент должен быть на опасной территории.

 

- Спасибо за интервью!


Поделиться новостью:


adimage